11:59 Владимир Высоцкий — К 100-му спектаклю «Добрый человек из Сезуана» | |
Расширенная аннотация к стихотворению Владимира Высоцкого «К 100-му спектаклю „Добрый человек из Сезуана“»Стихотворение Владимира Высоцкого, написанное к сотому представлению легендарного спектакля «Добрый человек из Сезуана» Юрия Любимова, на основе пьесы Бертольта Брехта, является уникальным документом, отражающим творческую атмосферу Театра на Таганке и личные отношения поэта с актерами. Это не просто поздравление, а целая галерея живых, остроумных, порой едких, но всегда сердечных зарисовок, адресованных членам постановочной команды и исполнителям. Высоцкий, будучи не только автором этих строк, но и актером, игравшим одну из ключевых ролей в спектакле (Шу-Фу), демонстрирует глубокое знание и понимание всех нюансов постановки. Его стихи – это своего рода «закулисные» посвящения, где каждая строфа нацелена на конкретного человека, подчеркивая его роль, характер или особенности. Первая часть, посвященная Л. Возияну, рисует образ «милы» актрисы, чья игра настолько подлинна, что кажется, будто время не властно над ней. Пожелание «сто лет в сотом „Сезуане“» – это метафора вечности ее сценического присутствия в этом конкретном спектакле. Обращение к Е. Корниловой (в роли Шен Те/Цахань) пронизано фирменным высоцковским сочетанием трагизма и иронии. Он сопереживает ее героине, измученной, «на сносях», но в то же время иронично подмечает, что после сотого спектакля «будет нечего рожать». Это игра с образом, с реальностью, где искусство и жизнь переплетаются. Строка, адресованная В. Погорельцеву, кажется простой, но за ней кроется намек на какой-то внутренний, понятный товарищам по цеху конфликт или переживание: «Очень жалко Валерика Погорельцева!» Это говорит о способности Высоцкого видеть и чувствовать чужую боль, даже если ее причина не раскрывается в тексте. Появление А. Эйбоженко в конце символизирует надежду и разрешение всех сценических перипетий. «Плохой конец заранее отброшен» – это, по сути, одобрение режиссерского решения, где, несмотря на все сложности, финал несет в себе какое-то завершение, возможно, примирение или новую точку отсчета. И. Кузнецова, упоминаемая как «наша Шин» (видимо, по роли или прозвищу), получает напутствие «Так держи и так дыши», что подчеркивает значимость ее роли в поддержании общего ритма и атмосферы спектакля. И. Ульянова, «неизменная блондиночка», получает, пожалуй, самую ироничную и остроумную характеристику. Несмотря на возможные сомнения автора в «правильности» ролей, он восхищается ее исполнением проституток, отмечая их «большую моральную высоту» – высшая оценка актерского мастерства, даже в самых неоднозначных образах. Наконец, А. Петров, играющий Шу-Фу, получает комплимент, который одновременно принижает стремление к славе («Для него все лавры — тьфу!») и утверждает его естественный артистизм («Он и так блистателен»). Высоцкий, сам игравший этого персонажа, подтверждает, что Шу-Фу в исполнении Петрова «очень обаятелен», что является ключом к пониманию его положительного образа, несмотря на притчевый контекст. «К 100-му спектаклю „Добрый человек из Сезуана“» – это не просто сборник «эпиграмм», а свидетельство глубокой привязанности Владимира Высоцкого к театру, к своим коллегам и к своему творчеству. Стихотворение демонстрирует уникальную способность поэта видеть в каждом человеке его суть, окрашивая увиденное остроумием, любовью и той неповторимой правдой, которая всегда звучала в его искусстве. Это текст, который позволяет заглянуть за кулисы, понять, как рождалось искусство, и прочувствовать дух времени и места. 1 <Л.Возиян> 2 <Е.Корниловой> Ты в обносках, волос — паклей, 3 <В.Погорельцеву> 4 <А.Эйбоженко> 5 <И.Кузнецовой> 6 <И.Ульяновой> 7 <А.Петрову> | |
|
| |
| Всего комментариев: 0 | |