Аннотация

Стихотворение Владимира Высоцкого «Грусть моя, тоска моя» — это удивительный образец автобиографической лирики, в которой поэт с предельной искренностью и одновременно самоиронией исследует природу собственной меланхолии. Написанное в 1972 году, произведение стоит особняком в творчестве барда: здесь нет привычных для Высоцкого героев — альпинистов, лётчиков, уголовников или солдат. Вместо них — сам поэт, оставшийся наедине с самым беспощадным врагом: собственным внутренним смятением.

Стихотворение строится как развёрнутая метафора, в которой тоска предстаёт живым существом — «змеиной, зелёной», коварной и цепкой. Она не приходит извне, а оказывается давним и неотвязным спутником, «прыгнувшим на шею» в момент кажущегося благополучия. Высоцкий с поразительной точностью передаёт состояние человека, который сам выбрал свою ношу: «Впрягся сам я вместо коренного под дугу». Это добровольное рабство у собственных чувств, осознанное и потому особенно тягостное.

Особую глубину тексту придаёт его психологическая честность. Поэт не ищет оправданий и не пытается переложить вину на обстоятельства — он называет себя и судьёй, и подсудимым одновременно: «Сам себя бичую я и сам себя хлещу». В этом самоистязании есть не только боль, но и странное, почти болезненное наслаждение — то самое чувство, которое знакомо каждому, кто хоть раз пытался вырваться из плена собственной хандры и обнаруживал, что тоска уже стала частью его личности.

Финал стихотворения звучит как горькая квинтэссенция этой внутренней борьбы. Показателен образ тоски, которая «поутру не пикнет», а ночью непременно берёт своё, — это точнейшая зарисовка психологии депрессивного состояния: днём человек держится, а с наступлением темноты остаётся один на один со своими демонами. Последние строки — «Гадом буду, я не приревную!» — звучат одновременно как отчаянная мольба и как последняя попытка сохранить самоуважение.

Стихотворение «Грусть моя, тоска моя» — это не просто лирическая миниатюра. Это честный разговор о том, как человек сосуществует с собственной болью, как он учится принимать её и как — вопреки всему — продолжает идти вперёд, «наступая то с пятки, то с носка». Текст будет близок каждому, кто ищет в поэзии не утешения, а правды — иногда жёсткой, иногда горькой, но всегда бескомпромиссной.

Шёл я, брёл я, наступал то с пятки, то с носка.
Чувствую — дышу и хорошею…
Вдруг тоска змеиная, зелёная тоска,
Изловчась, мне прыгнула на шею.

Я её и знать не знал, меняя города, —
А она мне шепчет: «Так ждала я!..»
Как теперь? Куда теперь? Зачем да и когда?
Сам связался с нею, не желая.

Одному идти — куда ни шло, ещё могу,
Сам себе судья, хозяин-барин.
Впрягся сам я вместо коренного под дугу,
С виду прост, а изнутри — коварен.

Я не клевещу, подобно вредному клещу,
Впился сам в себя, трясу за плечи,
Сам себя бичую я и сам себя хлещу,
Так что — никаких противоречий.

Одари, судьба, или за деньги отоварь! —
Буду дань платить тебе до гроба.
Грусть моя, тоска моя — чахоточная тварь!
До чего ж живучая хвороба!

Поутру не пикнет — как бичами ни бичуй.
Ночью — бац! — со мной на боковую.
С кем-нибудь другим хотя бы ночь переночуй!
Гадом буду, я не приревную!