«Две просьбы»: Фаустовский договор наоборот, или Последняя молитва поэта

Стихотворение Владимира Высоцкого «Две просьбы» — это не просто поэтический текст, а сжатая до двух строф философская драма, в которой автор подводит итог своей жизни, отношениям с миром, Богом и собственной славой. Написанное в последние годы жизни поэта (предположительно в 1979–1980 годах), оно воспринимается как духовное завещание, где каждая строка наполнена двойным смыслом и предельной искренностью.

Структура и жанр: Произведение состоит из двух сонетоподобных строф, которые можно рассматривать как две молитвы, два обращения к высшим силам, кардинально отличающиеся по интонации. Первая часть — это отчаянная просьба об избавлении от страха смерти, вторая — смиренная просьба о простом человеческом счастье в обмен на бессмертие души. Вместе они образуют единый фаустовский миф, но перевернутый с ног на голову.

Часть I. Просьба об избавлении от Знания

Первая строфа начинается с парадоксального заявления: лирический герой почитает Фауста и Дориана Грея — литературных персонажей, продавших душу дьяволу, — но сам решительно отказывается от подобной сделки. Однако сразу же возникает трагическая ирония: дьявол не нужен, когда есть цыганки-гадалки. Они уже вторглись в его судьбу, сообщив точную дату смерти. Это знание становится проклятием, отравляющим существование.

Высоцкий использует мощную метафору отравленного знания: герой не хочет знать, когда умрет, потому что это превращает жизнь в ожидание казни. Вокруг него уже кружат «вороны» и «агнцы» — символы смерти и жертвенности, а люди «хихикают в тени», предвкушая его падение. Мольба «охрани» — это крик человека, который задыхается от чужого внимания, от сплетен, от того, что его жизнь стала публичным зрелищем. Он просит Бога не о спасении души, а о возвращении неведения, о праве на иллюзию бессмертия, без которой невозможно жить.

Часть II. Просьба о Простом Счастье

Вторая строфа начинается с почти кошмарного сна: «крысы, хоботы и черти». Это визуализация внутреннего ада, в котором живет герой — ада славы, страхов, творческого напряжения. Но вместо избавления от демонов он видит виночерпия — античный образ, символ служения и жертвенности. Виночерпий предлагает простой выход: «вина» — и все видения схлынут.

Однако герой отказывается от этого простого решения. Вместо забвения через вино он просит о другом. Его финальная просьба — это квинтэссенция его жизненной философии: «Широкий тракт, холст, друга, да коня». Здесь зашифрованы главные ценности Высоцкого: свобода (тракт), творчество (холст), человеческая близость (друг) и движение, скорость, жизнь (конь). Он просит не о бессмертии души и не о богатстве — он просит о возможности жить, чувствовать ветер дороги, держать кисть, слышать рядом друга.

Ключевые мотивы и символы:

• Фауст и Дориан Грей — архетипы продажи души. Высоцкий демонстрирует, что его герой не торгуется с дьяволом, но его душа уже давно разменяна на славу, признание, внимание толпы.
• Цыганки и дата смерти — метафора рока, неизбежности. Поэт, знающий о своей ранней смерти (а Высоцкий, несомненно, предчувствовал её), просит лишь об одном — не знать точного часа.
• Виночерпий — символ искушения простым выходом: алкоголь как забвение. Высоцкий осознанно отвергает этот путь, и это придает стихотворению особый трагизм — он знает, что этот путь разрушителен.
• «Широкий тракт, холст, друга, да коня» — это не просто перечисление, а формула счастья. Это то, что делает человека человеком: свобода, творчество, любовь и движение. Это земное, а не небесное — и в этом высшая мудрость.

Художественные особенности:

• Смешение высокой и разговорной лексики: «виночерпий» и «толкотня» рядом — создает уникальный сплав трагического и бытового, характерный для позднего Высоцкого.
• Рифмовка и ритм: Стихотворение написано сложной строфой, близкой к сонету, но с нарушением канонов, что подчеркивает внутреннюю борьбу героя.
• Императивы: Глаголы в повелительном наклонении («охрани», «возьми и измени», «не плачьте») создают эффект молитвы, но молитвы не смиренной, а требовательной, отчаянной.

Итоговая идея:

«Две просьбы» — это завещание человека, который всю жизнь жил на пределе. Высоцкий отказывается от фаустовской сделки, потому что его душа уже принадлежит не дьяволу, а людям, которые смотрят на него, ждут от него песен и «хихикают в тени». Его единственное желание — не бессмертие, а сама жизнь — простая, земная, с другом рядом и конем под седлом. Стихотворение заканчивается не точкой, а многоточием, оставляя читателя в состоянии катарсиса — перед нами не просто стихи, а обнаженная душа, стоящая на пороге вечности и просящая об одном: дайте мне еще немного пожить.

I.

Чту Фауста ли, Дориана Грея ли,
Но чтобы душу дьяволу — ни-ни!
Зачем цыганки мне гадать затеяли?
День смерти уточнили мне они…
Ты эту дату, — боже сохрани —
Не отмечай в своём календаре или
В последний миг возьми и измени,
Чтоб я не ждал, чтоб вороны не реяли
И чтобы агнцы жалобно не блеяли,
Чтоб люди не хихикали в тени.
От них от всех, о боже, охрани,
Скорее, ибо душу мне они
Сомненьями и страхами засеяли!

II.

Мне снятся крысы, хоботы и черти. Я
Гоню их прочь, стеная и браня,
Но вместо них я вижу виночерпия,
Он шепчет: «Выход есть — к исходу дня
Вина! И прекратится толкотня,
Виденья схлынут, сердце и предсердия
Отпустят, и расплавится броня!»
Я — снова — я, и вы теперь мне верьте, я
Немного попрошу взамен бессмертия, —
Широкий тракт, холст, друга, да коня,
Прошу покорно, голову склоня:
Побойтесь Бога, если не меня,
Не плачьте вслед, во имя Милосердия!