Стихотворение Иосифа Бродского «Снаружи темнеет» – это философская и интимная исповедь о погружении во тьму, как физическую, так и метафизическую. Это размышление об утрате осознанности, о растворении личности в окружающем мире, о переходе от человеческого бытия к небытию, замаскированному под «деревенение».

Поэтическое действие разворачивается в замкнутом пространстве комнаты, где наступающая темнота постепенно поглощает предметы и самого лирического героя. Начало стихотворения – это детальное описание сгущающихся сумерек, где градации цвета – от синего к чёрному – передают ощущение надвигающейся пустоты. Герой отказывается сопротивляться тьме, отказываясь от искусственного света лампы, он словно принимает свою судьбу, добровольно сливаясь с мебелью и погружаясь в "потемки".

Отказ от лампы – это символический акт, означающий утрату желания видеть и быть увиденным. Герой признаёт свою "поверхность" и "наклонность к поверхности", отказываясь от претензий на одушевленность. Он возвращается к своему первобытному состоянию, ощущает связь с природой, вспоминая "кору, коренья", и представляет процесс горения, как метафору трансформации и неизбежного распада.

Интересна метафора вора, который, скрипя половицей, вторгается в темноту. Это вторжение становится своеобразным катализатором, обнажающим уязвимость и беззащитность героя. Однако, темнота, в которую он погрузился, становится лучшей защитой от "кражи" и "разговора", чем любые физические преграды. Тьма отчуждает, изолирует, делая невозможным проникновение в мир героя.

Вторая строфа углубляет мотив "деревенения". Темнота не просто сгущается, но и деформирует, искажает реальность. "Лицо дурнеет", а на его "развалинах" правит неузнаваемость. Происходит постепенное стирание индивидуальности, растворение личности в бесформенной массе. Темнота становится "числом волокон, перестающих считаться с существованьем окон", то есть с внешним миром, с возможностью видеть и быть увиденным.

Потеря зрения, ослепление от "перспективы пепла", приводит к парадоксальному результату: внутри героя "разгорается лампочка анти-света". Это внутреннее зрение, которое открывается в момент утраты внешнего, позволяет увидеть истину, скрытую от глаз.

Последняя строфа подводит к главному выводу: настоящий финиш – это не физическая смерть, не прекращение существования в привычном понимании, а полное растворение в небытии, когда даже память об умирающем стирается навсегда. Метафора кушетки, "разрывающей ленточку с надписью ‘Геркуланум’", символизирует разрушение, забвение целой цивилизации, подчеркивая эфемерность и хрупкость человеческого существования.

Стихотворение "Снаружи темнеет" – это сложная и многогранная поэтическая медитация о границах сознания, о природе бытия и небытия, о неизбежности столкновения с темнотой, как внешней, так и внутренней. Бродский не даёт ответов, но ставит перед читателем вечные вопросы, заставляя задуматься о смысле жизни, о ценности человеческого существования и о том, что ждёт нас за чертой неизбежного угасания.

Снаружи темнеет, верней — синеет, точней — чернеет.
Деревья в окне отменяет, диван комнеет.
Я выдохся за день, лампу включать не стану
и с мебелью в комнате вместе в потемки кану.
Пора признать за собой поверхность и, с ней, наклонность
к поверхности, оставить претензии на одушевленность;
хрустнуть суставами, вспомнить кору, коренья и,
смахнув с себя пыль, представить процесс горенья.
Вор, скрипя половицей, шаря вокруг как Шива,
охнет, наткнувшись на нечто твердое, от ушиба.
Но как защита от кражи, тем более — разговора,
это лучше щеколды и крика ‘держите вора’.

Темнеет, точней — чернеет, вернее — деревенеет,
переходя ту черту, за которой лицо дурнеет,
и на его развалинах, вприсядку и как попало,
неузнаваемость правит подобье бала.
В конце концов, темнота суть число волокон,
перестающих считаться с существованьем окон,
неспособных представить, насколько вещь окрепла
или ослепла от перспективы пепла
и в итоге — темнеет, верней — ровнеет, точней — длиннеет.
Незрячесть крепчает, зерно крупнеет;
ваш зрачок расширяется, и, как бы в ответ на это,
в мозгу вовсю разгорается лампочка анти-света.

Так пропадают из виду; но настоящий финиш
не там, где кушетку вплотную к стене придвинешь,
но в ее многоногости за полночь, крупным планом
разрывающей ленточку с надписью ‘Геркуланум’.