В стихотворении "К переговорам в Кабуле" Бродский обличает бессмысленность и лицемерие политических дискуссий, особенно в контексте военных конфликтов. Кабул, символ войны и политической нестабильности, становится метафорой для хаоса и отсутствия взаимопонимания между людьми. Поэт выражает скептическое отношение к любым попыткам уладить конфликт путем переговоров, считая, что они лишь прикрывают корыстные интересы сторон. Стихотворение пронизано сарказмом и иронией, направленными против политиков и дипломатов, стремящихся к власти и выгоде, а не к миру. Бродский использует резкие образы и метафоры, чтобы подчеркнуть абсурдность происходящего и бессилие человека перед лицом истории. Это не просто политическое стихотворение, а горькое размышление о природе власти и человеческой жестокости.

 

Жестоковыйные горные племена!
Всё меню — баранина и конина.
Бороды и ковры, гортанные имена,
глаза, отродясь не видавшие ни моря, ни пианино.
Знаменитые профилями, кольцами из рыжья,
сросшейся переносицей и выстрелом из ружья
за неимением адреса, не говоря — конверта,
защищенные только спиной от ветра,
живущие в кишлаках, прячущихся в горах,
прячущихся в облаках, точно в чалму — Аллах,

видно, пора и вам, абрекам и хазбулатам,
как следует разложиться, проститься с родным халатом,
выйти из сакли, приобрести валюту,
чтоб жизнь в разреженном воздухе с близостью к абсолюту
разбавить изрядной порцией бледнолицых
в тоже многоэтажных, полных огня столицах,
где можно сесть в мерседес и на ровном месте
забыть мгновенно о кровной мести
и где прозрачная вещь, с бедра
сползающая, и есть чадра.

И вообще, ибрагимы, горы — от Арарата
до Эвереста — есть пища фотоаппарата,
и для снежного пика, включая синий
воздух, лучшее место — в витринах авиалиний.
Деталь не должна впадать в зависимость от пейзажа!
Все идет псу под хвост, и пейзаж — туда же,
где всюду лифчики и законность.
Там лучше, чем там, где владыка — конус
и погладить нечего, кроме шейки
приклада, грубой ладонью, шейхи.

Орел парит в эмпиреях, разглядывая с укором
змеиную подпись под договором
между вами — козлами, воспитанными в Исламе,
и прикинутыми в сплошной габардин послами,
ухмыляющимися в объектив ехидно.
И больше нет ничего нет ничего не видно
ничего ничего не видно кроме
того что нет ничего благодаря трахоме
или же глазу что вырвал заклятый враг
и ничего не видно мрак